Будянский - главная ›› Чужие посты ›› Доктор в хаосе

Доктор в хаосе



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

Продолжает:

— Я почему вашу журналистику гребаную не люблю? Да потому что почти каждый день по телеку передачи про врачей-убийц, вредителей и взяточников. А народ все это смотрит, потом приходит в больницу — и ни малейшего уважения! И никто не объясняет, почему эта медсестра или этот доктор не могут выполнить свою работу на должном уровне. Да потому что нет возможности ее выполнить! Врачи устали физически, устали морально, превратились в обнищавшую когорту. Конечно, и среди врачей гады встречаются. Но проблема ведь не в этом…

Звонит телефон.

— Да, сейчас буду.

Через десять минут Маньков вдевает шовную нить в изогнутую молодым месяцем хирургическую иглу. На покрытой клеенкой кушетке лежит крупный мужчина с глубоким порезом указательного пальца правой руки.

— Обезболивающее подействовало?

— Вроде того, — кивает пациент.

— Три шва придется положить. Так что терпи.

Маньков начинает. Мужик не из робких — глазом не моргнул.

— Ты где работаешь? — попутно спрашивает хирург.

— В наркоконтроле.

— Что-то наркоманов последнее время поменьше стало. К нам в больницу почти не привозят.

— Так мы заводские райончики почистили. Героинщиков вроде всех пересажали. Вот в Людиново это да. В Дятьково — там вообще край! А в Кирове нормально. Из Москвы только возят, по мелочи…

Закончив, Маньков идет заполнять медицинские формуляры в приемную. Прямо на пороге его встречает дежурная медсестра:

 — Владимир Станиславович, вот этот молодой человек меня второй день терроризирует!

Перед ней стоит, слегка покачиваясь, мужчина. Спортивные штаны, потертая безрукавка, щетина, длинные грязные волосы из-под серой панамы. И перегар на все приемное отделение.

— Вчера приходил, сегодня утром. Я его дважды на прием отправляла. Не пошел. Теперь вызвал «скорую» и вот опять приехал.

— Что у вас случилось? — строго спрашивает Маньков.

— Плохо.

— Кому плохо?

— Мене плохо.

— А кому сейчас хорошо?

— Не понимаете вы меня, — обреченно мотает головой. — Душе плохо.

— Ну, это не ко мне. Это к психиатру.

Маньков садится заполнять бумаги. «Больной», прислонившись к стенке, уходит глубоко в себя. В дверях приемного отделения появляется охранник — пожилой мужчина, случись что, вряд ли полезный. Дописав, Маньков не спеша встает… и резко разворачивается к пациенту:

— Иди домой. Спать. А?! — Очень пристальный взгляд.

Тот вздрагивает, разворачивается и, покачиваясь, уходит.

— Вам драться приходилось? — спрашиваю уже на улице.

— По молодости горячим был. А что делать, когда приходит посреди ночи пьянь всякая, начинает матом орать, права качать, руки распускать. А ты ему — ннна!.. — Маньков лихо режет воздух апперкотом.

1.30. Приглушенный свет ртутных ламп, механические вздохи наркозных аппаратов. Реанимационная палата.

— Все спокойно?

— Пока да, — отвечает сонная медсестра.

— Петров не помер?

— Еще держится.

— Долго, однако…

Маньков обходит послеоперационных больных, смотрит показания приборов, изучает листки с результатами последних анализов.

— Здравствуйте, — вдруг еле слышно произносит лежащая, казалось, без сознания бабушка. — Как… операция прошла?

— Прошла-прошла

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10