Будянский - главная ›› Чужие посты ›› Доктор в хаосе

Доктор в хаосе



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 

Маньков продолжает:

— Но самое странное: люди, несмотря на эту мизерную зарплату, на все эти проблемы, все же заинтересованы в чем-то. И почему-то. Хотя, казалось бы, гораздо легче плюнуть на все и сказать: я не буду делать эту операцию, нет инструментов, до свидания. Но не плюют. Это крик души, веление сердца — не знаю…

У Манькова звонит телефон.

— Дочка, — шепчет он, прикрыв рукой мобильник. — Привет! Сидим тут с корреспондентом, размышляем о вечном… Ага. Кстати, я тебя поздравляю: ты такая же дура, как и твой отец!

Дочку Владимира Станиславовича зовут Екатерина. В прошлом году она закончила смоленский мединститут по специальности хирург-онколог. Поступила в ординатуру. Сегодня ее первый рабочий день в Калужской областной больнице.

 — …Как это ты домой пошла?! — Маньков вмиг раздражается. — Кать! Прободная язва — это же экстренная медицина! Уже в автобусе едешь?! А ну возвращайся в больницу! Он у вас помрет с минуты на минуту, а тебя в тюрьму посадят! Больного надо немедленно брать на стол! Ты что, не можешь прободную язву сделать? Мне к тебе в Калугу ехать?! Кать, звони в больницу — пусть другой хирург берется.

Голос строг. За столом даже жевать перестали.

— Так. Молодец, это ты правильно сделала... Все это нужно в историю болезни записать — что клиника прободной язвы развилась тогда-то и что лечащий врач на тот момент этого не заметил. Думай, в общем, если что — звони. Дай бог, чтобы все обошлось, но я думаю, больной умрет. Все, давай.

Молчание.

— Вот так начинается карьера хирурга — с трупа, — наливает себе вторую чашку чая Маньков. — У нее сегодня первый день, ей передали больного с неверным диагнозом, которого еще три дня назад нужно было срочно оперировать.

19.30. Рабочий день продолжается.

Операционная. Маньков, Сергей, медсестры и анестезиолог Олег Васильевич — невысокого роста, крепкий, с красными, невыспавшимися глазами. Он следит за работой монотонно шумящего наркозно-дыхательного аппарата. Поглядывает на рядом стоящий монитор: давление, пульс, температура, содержание кислорода в крови — все в норме.

— Двадцать три года здесь работаю. Раньше нас четверо было. А положено на нашу больницу шестеро. Двое через какое-то время уехали. Один, говорят, сейчас в Москве, в больнице МВД. Если возможность есть, как не уехать, когда оклад три с половиной тысячи? Сейчас мой единственный коллега в отпуске, а я на шесть с половиной ставок работаю. Когда у меня были полноценные выходные?.. Не помню. Без анестезиолога ни одна операция не обходится, а мы обслуживаем четыре района: Людиново, Бетлицу, Борятино и Спас-Демьянск. Раньше там в больницах работало по одному моему коллеге. Теперь все поразъехались, наркоз некому делать.

Олег Васильевич подходит к операционному столу, проверяет показания, щупает ладонь пациента.

— Привычка. Мало ли что там на приборе написано! А вдруг он сломался? Как тот большой монитор отечественного производства, что в палате стоит. Видел, наверное? Двух месяцев у нас не проработал, а уже три раза в ремонте побывал. Наркозно-дыхательных аппаратов тоже не хватает. Приходится корячиться — таскать их туда-сюда, больных отключать. У нас только один аппарат современный, фирмы Newport. А сейчас на операции ты видишь РО-9Н — наиболее удавшаяся отечественная модель. В плане надежности с ней как с «жигулями»: повезет — не повезет. Нам повезло.

 

Приемный непокой

В ночь с четверга на пятницу Маньков дежурит. Пьет чай, работает с бумагами, периодически поднимается на второй этаж в реанимацию «посмотреть, как там мои послеоперационные». Время от времени на его рабочем столе тарахтит дисковый телефон. Тогда Маньков гасит сигарету и идет в приемный покой в соседний больничный корпус. К полуночи он побывал там трижды

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10