Будянский - главная ›› Книжки ›› ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ

ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 . . . . . .23 

.." - завершение, "праздник сердца..." - освящение Храма, ложе Соломона - место Шехины (т.е. святая святых), а "шесть десятков воителей" - мудрецы и храмовые священники.
Мотивы Храма у РАШИ неотделимы от другой струи его толкования - темы изгнания.
"В ореховый сад сошла я..." - это образ Храма, "себя позабыла..." - сожаление о проступках, из-за которых "сердце свое положила... на колесницу...", то есть попала в рабство к иноплеменникам, "Встану я, обойду весь город по улицам, переулкам..." - скитания Израиля среди иных народов, а поиски "Того, в ком души не чаю" - попытка увидеть лик Всевышнего, узнать Его волю. "Виноградник был плодородный... Он доверил его сторожам", сторожа - это цари стран изгнания, они поработили общину Израиля, но Всевышний заставит их все вернуть и уплатить по закону пятую часть дохода.

РАШИ утверждает, что наступили времена, когда человеку следует откликнуться на зов избавления, однако община Израиля медлит ("Но раздета я - не одеваться ж опять! Вымыла ноги - неужто снова марать!"), ей привычно и удобно в рабстве у иноплеменников, и потому Всевышний насылает беды и испытания и лицо свое скрыл от нее: "Он руку просунул в щель у двери, и все во мне задрожало". Но и в страданиях верна община Израиля Всевышнему; иноплеменники расспрашивают евреев об их Боге: "Чем же твой друг... лучше других?" Она отвечает: "Ведь я любовью больна..." - и заклинает иные народы ("девушек Иерусалима") не принуждать ее к измене Суженому. Затем следует хвала ему: "Мой милый бел и румян..." Иноплеменники хотели бы участвовать в поисках Его, но она им в этом отказывает: "В садах любимый пасет... Мой друг - для меня, а я - для него, пасущего среди лилий".

РАШИ находит в образах поэмы свидетельства непреходящей любви Всевышнего к избранному народу ("Заповедный родник, потаенный ключ") и обещания будущего возвращения в Землю Израиля ("С Ливана, невеста моя, с Ливана со мною приди... Взяла бы да привела тебя к наставнице - матери"). И заключительная строфа поэмы ("Милый, беги...") объяснена в этом же смысле: отошли от Себя друзей (т.е. иные народы) и приведи меня в Землю Израиля.

Читателю этих кратких пояснений, ранее не заглядывавшему в традиционные толкования библейских текстов, могут показаться "притянутыми" сравнения и аналогии РАШИ, а общая идея - несколько надуманной. Но это с непривычки. Тому, кто более основательно познакомится с размышлениями знаменитого толкователя, откроется живая и ясная система. Речь идет о многовековой культурной традиции, о методе прочтения уникальных текстов, духовный и эстетический уровень которых был настолько выше обыденной речи, что они несомненно казались знаками невидимого присутствия высших сил; все поголовно верили (многие верят и теперь) в то, что толкование этих текстов и есть познание мировых тайн, а также будущего. По РАШИ, цельность текста, непрерывность описываемого в поэме указывают на заданный заранее срок жизни народа Израиля: от его зарождения в глубокой древности и вплоть до исхода времен. Жива любовь - и потому неистребима жизнь

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 . . .. . .23